Ловля на рыбака - Валерий Михайлов

Своим видом охраняемая территория тоже говорила о том, что военные порядки остались здесь в далеком прошлом. Так асфальт не был натерт сапожным кремом, бордюры не были побелены, прошлогодняя трава не только не была покрашена зеленой краской, но даже толком не была убрана, а понатыканные вдоль дороги щиты с наглядной агитацией времен расцвета застоя социализма выглядели неухоженными и заметно ржавеющими. Когда же Андрей увидел на одном из них написанное черной краской поверх какой-то патриотической фигни родное трехбуквенное слово, исчезли последние опасения в том, что его отдали на сожрание военным.

Белое здание выглядело, как родной брат ненавидимого еще с приписной комиссии районного военкомата. Отличались они друг от друга, как самолет от презерватива в загадке-анекдоте: размерами. Военкомат был на этаж ниже и заметно меньше в длину.

Войдя, Андрей очутился в коридоре с будкой дежурного и вертушкой-турникетом. В будке сидела нахохлившаяся тетка чуть старше 50 лет.

– Дверь налево, – буркнула она, даже не посмотрев на Андрея.

За дверью была раздевалка. Покрашенные зеленой краской стены, беленый мелом потолок, на полу – затертый линолеум. Вдоль боковых стен стояли металлические шкафчики. Вдоль шкафчиков расположились две деревянные скамейки. В стене напротив была дверь. На одной из скамеек скучал мужчина лет сорока. На нем были джинсы, футболка «AC/DC» и джинсовая куртка, на нагрудном кармане которой красовался бейджик.

– Раздевайтесь, – сказал он Андрею. – Сумку и одежду сложите в шкафчик номер 14.

– Как раздеваться? – спросил Андрей.

– Полностью.

Замок на дверце 14 шкафчика не работал, о чем Андрей сообщил охраннику.

– Это не страшно, – поспешил заверить тот, – мы несем полную ответственность за охрану ваших вещей.

– Я бы хотел сменить шкафчик, – сказал Андрей.

– Это невозможно, – ответил Охранник.

– Почему?

– Потому что 14 – ваш идентификационный номер.

– Ну и что?

– Здесь такие порядки. В любом случае скоро ваши вещи будут перенесены в хранилище.

– Тогда я возьму их с собой.

– Это против правил. Вы можете либо раздеться, убрать свои вещи в шкафчик и пройти дальше, либо уйти.

– Ладно, хрен с вами, – буркнул Андрей.

Следующей комнатой была душевая на три душевых кабинки. Дешевый кафель на стенах и на полу. Крашеные в тысячу слоев фанерные перегородки, металлические лейки на оцинкованных, начавших местами ржаветь трубах, торчащие из стены дешевые краны. В предбаннике на стуле лежало белое махровое полотенце с приколотой булавкой бумажной этикеткой с номером 14. На полотенце стояли два похожих на упаковку йогурта, только значительно меньшего размера пластиковых стаканчика с крышкой из фольги. На одном было написано «мыло», на другом – «шампунь». Полотенце было большим и приятным на ощупь.

Бросив упаковки от мыла-шампуни и использованное полотенце в соответствующие корзины возле следующей двери, Андрей двинулся дальше.

«Следующей станцией» был медпункт. Довольно-таки тесный кабинет, где за мечтающим о свалке столом сидела бесцветная тетка средних лет в застиранном халате. Рядом со столом стояла застеленная чистой (по крайней мере, на вид) простыней кушетка. На тумбочке возле нее стоял монитор и клавиатура компьютера. Системный блок стоял рядом на полу. На нем лежал пучок проводов с присосками.

– Становитесь на весы, – сказала женщина Андрею, даже не поздоровавшись.

Взвесив, она измерила ему рост, достаточно ловко взяла кровь из пальца и из вены, затем уложила на кушетку и сняла электрокардиограмму.

– Свободны, – бросила она после этого, и Андрей двинулся дальше.

Следующим кабинетом был вещевой склад, полки стеллажей которого были заполнены военной формой, постельными принадлежностями и разными коробками. От предбанника шириной не больше полутора метров это изобилие отделяла стойка, за которой дремала девица в нелепом брючном костюме. На вид ей было около 20.

Она окинула Андрея внимательным и одновременно без эмоциональным взглядом после чего начала выкладывать на стойку вещи, проговаривая:

– Трусы семейные – 1 штука; носки черные – 1 пара; тапочки комнатные – 1 пара; кеды – 1 пара; майка белая – 1 штука; брюки – 1 пара; куртка – 1 штука; подворотнички белые – 12 штук.

Трусы были депрессивной серо-синей расцветки, а брюки с курткой, как и форма на военной кафедре, пошиты из дешевой синтетики ядовито зеленого цвета. Пока Андрей одевался, кладовщица рассказывала:

– Нательное белье меняется каждый день. Постельное – раз в неделю. Х/б, кеды и тапочки положены одни на весь курс обучения, так что постарайтесь за ними следить. Потому что иначе придется покупать за свои деньги. Приходить за вещами не надо – все будут приносить. Полотенце, постельное белье, зубная щетка и паста, а также мыло и шампунь уже на месте.

– Понятно, – ответил Андрей.

Одевшись, он почувствовал себя значительно лучше. Не то, чтобы он был особо стеснительным, хотя без стеснения здесь тоже не обошлось, но без одежды, а особенно почему-то босиком, он чувствовал себя беззащитно-уязвимым.

Поблагодарив барышню, он взял воротнички, тапочки и вышел из склада на улицу. У дверей его ждал очередной охранник.

– Пойдемте, я отведу вас к месту жительства, – сказал он.

– Это очень любезно с вашей стороны, – ответил Андрей.

Охранник улыбнулся.

Местом жительства оказалась не казарма на двести вонючих мужиков, а уместный на территории какой-нибудь базы отдыха миниатюрный домик на одного жильца. Таких домиков было двадцать. Они стояли в ряд метрах в 200 от «военкомата» и словно доказывали самим фактом своего существования, что здесь никогда не было обычной воинской части. Разумеется, Андрею достался дом с номером 14 на двери.

– Располагайтесь, – сказал охранник, впуская Андрея в дом, – хотя особо располагаться времени у вас нет. Первое занятие начнется через несколько минут.

Обстановка в доме была хоть и спартанской, но вполне милой: Одна комната, в которой стояла армейская кровать, тумбочка, стул, стол и шкаф. На полу линолеум. На стенах и потолке дешевенькие обои «с цветочками». Рядом со шкафом – дверь в санузел с унитазом, раковиной и душевой кабинкой. На кровати стопкой лежало постельное белье, полотенце, мыло, шампунь и зубная щетка с зубной пастой.

– Теперь о наших правилах, – сказал охранник, когда Андрей осмотрелся. – Территория охраняется с использованием натасканных на человека собак, так что без разрешения из дома не выходите. Ваши личные данные с этого момента являются секретной информацией, поэтому на протяжении обучения вам запрещается сообщать кому бы то ни было позволяющую идентифицировать вас информацию. В связи с этим вам запрещается разговаривать с другими курсантами; а вашим именем будет ваш номер. Это понятно?

– Вполне, – ответил Андрей.

– Первое занятие будет проходить в административном здании. Вы там уже были. Так что, когда вас позовут, идите туда. Там расскажут все остальное. Если есть вопросы – спрашивайте. Если нет – я пойду.

– Спасибо, – сказал Андрей, и охранник ушел.

Оставшись один, Андрей громко выматерился. Происходящее походило дурацкий фильм про бесчеловечные эксперименты на людях, и это пугало Андрея до дрожи в коленях. И надо же было ему так влипнуть! Подумаешь, пригрозили не пустить его больше в Город, как будто это – рай, а они – архангел с ключами. Да даже если и так? Подумаешь, Город… Не корова же…

Посокрушаться вволю Андрею не дал вмонтированный в стену над кроватью динамик. Крякнув пару раз, он сообщил мужским голосом:

– Господа курсанты, просим вас незамедлительно прибыть в административное здание на первую лекцию. Напоминаем, что вам категорически запрещается вступать в разговоры с другими курсантами и разглашать любую способствующую вашей идентификации информацию. Нарушители будут немедленно отчислены со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Надеюсь, не у стены административного здания, – промелькнуло в голове у Андрея.

Еще раз выматерившись, он отправился на лекцию.

Учебный класс находился на первом этаже другого, ставшего теперь для Андрея левым крыла «военкомата». Он был похож на обычный школьный класс или институтскую аудиторию, только столы учеников были рассчитаны на одного человека и стояли друг от друга на приличном расстоянии. Всего столов было 15. Они стояли в три ряда по пять в каждом. 16-м был стол учителя или преподавателя. Войдя в класс, Андрей ничего этого не заметил. Стоило ему увидеть других курсантов, как он остолбенел от удивления. Их лица и фигуры были размазаны, словно изображение было обработано на компьютере. Отчетливо проступали только номера.

– Какого, блин!.. – вырвалось у Андрея.